Арабеска. Каких жертв требует красота на Востоке или как я делала ринопластику в Сирии (хирург Махмуд Анака )

Судьба забросила меня в чудесную арабскую страну Сирию, подарившую мне недавно мой новый любимый нос, неслучайно. Я журналист с дипломом востоковеда, переводчика арабского языка. А путь мой на операционный стол был запутанным и долгим, наверное, как и у всех, однажды решившихся на кардинальное изменение внешности. 
Начался он несколько лет назад в Москве в одной модной московской клинике красоты, где я оказалась случайно. Я сидела в коридорчике, наслаждаясь чашечкой кофе и ожидая человека, с которым у меня было назначено интервью. Мимо прошел симпатичный молодой врач. Миновав меня, он и обернулся: "Здравствуйте, что-то случилось? У нас же с Вами ринопластика была всего две недели назад. Нос, конечно, еще опухший, но что Вы хотите практически сразу после операции!" Я онемела: "Я не делала у Вас операцию на нос! Я тут совсем по другому поводу". Врач мило извинился, сказал, что я просто очень похожа на одну его пациентку и ушел, оставив меня со стремительно развивавшимся комплексом неполноценности. Неужели мой, казавшийся мне до сих пор в общем-то симпатичным, носик похож на только что прооперированный опухший "шнобель"?!

* * *

Погоня за неуловимой красотой охватила весь мир и не стоит думать, что есть на нашем земном шаре такие места, где мужчины и женщины всех возрастов не мечтают походить на какой-нибудь эфемерный идеал. Арабский Восток в этом смысле не является исключением.
Попав в Сирию, я узнала, что ринопластика в этой стране - одна из самых распространенных операций и поставлена она буквально на поток: то есть, носы здесь не оперируют разве что совсем ленивые хирурги. Арабские носы (орлиные, с горбинкой, длинные с опущенным, часто мясистым, кончиком) в Сирии, как и вообще на Арабском Востоке, конечно, норма, но жить с такими "национальными признаками", в последние годы согласны все меньшее число молодых и не очень людей. Дань моде на европейский стандарт красоты докатилась сюда уже давно и властвует безраздельно.

 

 По неофициальной статистике, ринопластику в Сирии и соседних с ней Ливане и Иордании делает практически каждый второй житель региона. В сирийскую столицу Дамаск в погоне за красотой стекаются ежегодно тысячи потенциальных пациентов пластических хирургов из Саудовской Аравии, стран Персидского залива, Египта. Очень распространен и "медицинский туризм" из стран Европы.
Местные жители относятся к этой операции весьма легкомысленно, воспринимая ее как поход к стоматологу. Сирийская столица, крупные, а также мелкие города переполнены различными сомнительной репутации клиниками и частными кабинетами, где прямо после десятиминутной консультации вам предложат незамедлительно провести операцию.
Цены - соответствующие и начинаются от 100 долларов США. Конечно, это крайность.

Однажды, в процессе проведения, так сказать, маркетингового исследования рынка этой услуги в Сирии, я зашла в один частный кабинет. Была зима, пациенты толпились в небольшом помещении в верхней одежде. Проявив ко мне, как к иностранке, особый знак внимания, секретарь без очереди провела меня на консультацию к хирургу.

Врач только что закончил операцию, и меня, о ужас, проводили прямо в операционную, где на небольшой кушетке маялся молодой парень. Его тряс озноб, по расширенным зрачкам и сильной бледности, растекшейся по лицу, сразу стало понятно, что ему только что сделали операцию. "Медбрат" в сомнительном по свежести халате виртуозно заклеивал пациенту распухший нос пластырем, больше поглядывая на меня, чем на лежащего в шоке горемыку. Из соседней комнаты показался хирург. "Что Вы хотите?". К этому моменту я, конечно, уже ничего не хотела от этого "гостеприимного" места, кроме как поскорее оказаться от него на почтительном расстоянии. Но любопытство взяло верх. "Да вот хочу пластику носа сделать, что посоветуете?" Врач подошел поближе, пристально взглянул в мое лицо и изрек: "Уменьшим только кончик. Операция займет 15 минут, никаких анализов и подготовки не требуется. Если хотите, можно организовать все прямо сейчас. Стоимость услуги - 300 долларов". "А если у меня, к примеру, кровь плохо сворачивается?" "Ерунда, это ведь не серьезная операция, а так. Делаем под местным наркозом, через три дня уже сможете появляться на улице, ничего и заметно не будет". Я усиленно улыбаюсь, раскланиваюсь и бросаюсь прочь на улицу.
На свежем воздухе припоминаю недавний случай, когда в Дамаске при проведении ринопластики скончалась 17-тилетняя девушка. Оказалось, что в кабинете, где ей делали операцию, не было никакой диагностической аппаратуры, анестезиолога, реанимации. У бедняги просто остановилось сердце, и помочь ей не успели.
Возвратившись домой, понимаю, что самостоятельно искать "своего" хирурга больше не буду, так как еще одно посещение подобного рода "клиники" навсегда отобьет у меня желание что-либо менять в своей внешности. Одна моя знакомая только что сделала "рино", но не в столице, а в городе, где живут ее родители, в 150 км от Дамаска. Туда мы и отправились.
Но вот мы на месте в той самой клинике в Дамаске. Надо сказать, что доктор мне сразу нравится - интеллигентное, внимательное лицо, добрые глаза, крепкие руки настоящего хирурга. На стенах кабинета - дипломы лучших европейских медицинских институтов, какие-то медали, грамоты, почетное место занимает текст "Клятвы Гиппократа".
Первое наше знакомство и осмотр занимают около часа. Врач внимательно выслушивает мои пожелания, тщательно проводит обследование носа, выписывает кучу анализов, направляет к специальному фотографу для произведения подготовительной фотосъемки, по результатам которой будет составлен подробный план операции. Договариваемся, что операцию я буду делать через неделю.
И вот я уже собираю в Дамаске сумку. Все анализы решила сделать в столице, чтобы постепенно морально подготовиться к предстоящему событию. Накануне отъезда начинают посещать нерадостные мысли о нецелесообразности всего предприятия. И зачем мне, в принципе, все это. Вроде бы и не уродка, и нет особых комплексов по поводу носа. Да и московские друзья меня вот уже неделю как активно отговаривают от операции. "С ума сошла?! Нос - это лицо! Довериться хирургу с неизвестной репутацией, основываясь на субъективных ощущениях, да еще где - в Сирии - стране третьего мира!" Однако сидит где-то в глубине моей души такой маленький червячок и точит, точит: "Трусиха, ни на какой поступок не способна. Мямлей была, мямлей и останешься". Нет, всё, всё. Раз решила, то надо делать сейчас или никогда! И именно в Сирии! Ведь высококлассные профессионалы есть везде, а неудачные операции бывают и у известных московских хирургов.
Сумку набиваю кучей вещей, среди которых, иконы, талисманы и мягкие игрушки "на удачу". Руки начинают предательски трястись. Рано ложусь спать, так как завтра утром выезжать.
На следующий день с сумкой на перевес и синими от страха губами сажусь в автобус, провожаемая все той же сделавшей рино подругой. Она смеется: "Не бойся, это совсем не страшно".
Мой муж находится в командировке, поэтому среди провожающих его нет.
Через два часа в городе, где мне будут делать операцию, меня на вокзале встречают друзья - семья врачей. У них я буду жить после операции несколько дней, пока не снимут тампоны и за мной не приедет из Дамаска муж.
Сразу едем к хирургу показывать анализы и фотографии. У доктора меня поджидает не слишком приятная новость - на детальных фотоснимках он разглядел до этого не замеченную им горбинку, поэтому решает делать мне полную ринопластику, то есть пилить и ломать спинку носа, уменьшать и укорачивать кончик, сужать ноздри.

  

В ногах появляется слабость, я судорожно вытаскиваю из сумки заранее заготовленную очередную фотографию "глянцевой" красотки: "Смотрите, доктор, вот такой нос я хочу, может для такого-то кости ломать и не надо?" Мой совершенно обаятельный врач хитро улыбается в усы: "Красивый нос, но мы тебе гораздо лучше сделаем!" Ну как тут отказаться или спорить? Соглашаюсь на все и уже на негнущихся конечностях, сопровождаемая любопытными взглядами персонала клиники, отправляюсь в дом к друзьям, где проведу последнюю бессонную ночь перед операцией.
Поздно вечером из Дамаска вдруг приезжает муж - по напряженному выражению на лице понимаю, что он тоже очень сильно переживает и волнуется. "Ну, ты как?" "Здорово, совсем не боюсь", - отвечаю я и пытаюсь улыбнуться. "Вижу, вижу".
Ночью на тумбочке рядом с моей кроватью слишком громко тикают часы, отсчитывая оставшееся до операции время. Не в силах бездействовать в кровати, я встаю очень рано, собираю сумку для больницы.
В клинику едем к девяти утра. Операция назначена на десять, но до этого времени надо еще прописаться в палате и пройти предоперационную медикаментозную подготовку.
Перед дверью в клинику встречаем прелюбопытного вида дядьку: этакий первобытный загорелый до черна арабский крестьянин в галабее и красной "арафатке". "Это твой хирург?", - спрашивает, ухмыляясь, муж. "Нет, это ассистент. Оперирует обычно его осел", - поддерживает игру наш друг Мне эта шутка почему-то кажется не смешной, а очень обидной.
В мгновение ока миновав регистратуру, попадаем в палату, где мне предстоит провести ближайшие сутки. Настроение немного поднимается: палата у меня одноместная, уютная, с телевизором и персональным туалетом. Тут же заходит медсестра, меня облачают в прикольную хирургическую ядовито-зеленую робу, ставят капельницу, делают укол специального легкого наркотика. Начинает приятно кружиться голова, я расслабляюсь, хочется смеяться. Муж фотографирует меня в палате "для семейной хроники". Мы разговариваем, мужчины бегают, суетятся вокруг меня - приятно. Ну вот где еще, как не в больнице под капельницей, можно современной девушке ощутить себя слабым и хрупким существом, требующим заботы?
Около десяти утра появляется мой доктор: "Как себя чувствуешь? Все нормально? Ничего не бойся, ты ничего не почувствуешь. Команда врачей - настоящие профессионалы, анестезия крепкая и безопасная", - и уже к нашему другу - "У меня до вас еще две срочные операции примерно на 1,5 - 2 часа, не скучайте".
Опять остаемся втроем. Нет, конечно, мы не скучаем, но меня начинают посещать философские мысли о меткости изречения: "Самое страшное в жизни - это ждать и догонять", так, кажется, звучит это выражение.
Но вот, наконец, подходят к концу обозначенные врачом два часа ожидания, начинаю судорожно прислушиваться к звукам в коридоре, потому что сейчас за мной должна прийти каталка. Двери открываются и начинается суета, меня перекладывают на каталку, ноги не слушаются, запутываюсь в собственной капельнице. Последний взгляд на мужа: "Жди меня здесь, любимый!". "Ни пуха, ни пера!" "К черту, к черту!"
Едем в лифте в операционную. Рядом разговаривают по-арабски медсестры. Я все прекрасно понимаю, но не показываю вида, потому что любопытно. "Что у нее за имя такое?" "Русское". "Она что, актриса? Зачем ей операция, итак симпатичная". "Кто их поймет, иностранок? Загадочная русская душа!"
Да, вот уж действительно загадочная, если я, практически, лежу уже на операционном столе и до сих пор все сомневаюсь.
Привозят в операционную. Становится совсем страшно, а еще неуютно. Перекладывают на операционный стол. Где же мой хирург? О, вот и он, кажется, трудно узнать его в шапочке и повязке. "Еще раз здравствуйте, доктор!" "Сейчас мы тебе глаза заклеим, чтобы их предохранить". "На это мы не договаривались, у меня клаустрофобия!" Так, теперь вот еще и ничего не вижу+ И руки фиксируют на каких-то дощечках по бокам от операционного стола. Ох, скорее бы пришел мой друг - ему в качестве исключения разрешили категорически запрещенную по обычным законам вещь - присутствовать на операции в качестве моральной, так сказать поддержки. "Вот и я". "Ну, наконец, все в сборе". На палец цепляют какой-то проводок, и комната наполняется звуком моего неровного пульса. Подвозят освещение, чувствую, что вокруг меня скопились все, кто находится в операционной. "Все в сборе? Начинаем", - дает команду врач.
В нос заталкивают метров десять квадратных, как мне кажется, марли. Дышу теперь только ртом. Делают уколы в нос. Неприятно, и еще стремительно начинает отекать горло. "О, ребята, у меня горло отекает! Это что, отек Квинке?!" "Нет, успокойся, это анестезия, такое лекарство, просто горло немеет" Ничего себе ПРОСТО! Я теперь дышу как через коктейльную трубочку, а вдруг туда кровь попадет, тогда-то что? Но выхода другого нет, и приходится смириться, стараюсь дышать медленно и ровно. Тем временем операция идет уже полным ходом. Боли никакой абсолютно не чувствую, но ощущение полного присутствия сохраняется, и я прекрасно понимаю, что и в какой момент мне делают: вскрыли ноздри, отслоили кожу, режут хрящи, долбят и пилят кости. Рот совсем пересох, глотать не могу, язык приклеился к небу и от этого становится как-то совсем уж невесело.
Сколько уже длится операция? Друг постоянно ободряюще похлопывает меня по ногам, и от этого я сразу успокаиваюсь. Уже после операции я скажу ему, что его присутствие буквально спасло мне жизнь, потому что я чувствовала, что вот-вот могу запаниковать прямо на операционном столе, начну задыхаться, попытаюсь встать.
Постепенно ощущение реальности происходящего начинает покидать меня, и я время от времени впадаю в странное состояние то ли сна, то ли обморока. Мне становится как-то вдруг все равно, что там со мной делают и сколько это еще может продлиться. "Говори с нами!" - врывается в сознание голос друга. Не могу я вам ничего сказать, горло-то высохло. Пытаюсь сигнализировать им об этом жестами, но вспоминаю, что руки привязаны и оставляю бесполезные попытки.
А тем временем работа над моим носом не прекращается. Слышу и чувствую, как сестра через какой-то аппарат отсасывает кровь с лица, на глаза кладут холодные ватные тампоны.
"Сейчас уже будут зашивать, успокойся, чуть-чуть осталось", - говорит друг. Делают снова какой-то укол в нос, и вдруг становится легче дышать. Зашивают нос достаточно долго, но время уже не ощущается. Потом заклеивают пластырем, накладывают гипсовую повязку. И вот, наконец, освобождают глаза: "О, знакомые усы! Доктор!" Я-то уж и не надеялась Вас в этой жизни увидеть. Рядом возникает сосредоточенное лицо моего друга. "Ты как?" "Жива!"
"Спасибо, мы закончили", - звучит рядом голос хирурга. И снова медсестры перекладывают меня на каталку. "Шукран!", - пытаюсь поблагодарить всех, кто несколько часов без устали лепил мне новый фас и профиль. Но свой осипший голос узнать не могу.
Вновь повторяется путь: коридор - лифт - коридор - палата. "Дорогой, это снова я!". При взгляде на мужа пугаюсь - по-моему, он выглядит гораздо хуже меня с перепуганным бледным лицом.
В палате мне становится нехорошо - резко падает давление, и врачи снова делают мне какие-то уколы. Обычно я всегда панически боялась уколов, а сегодня переношу их, не моргнув глазом. Я смелая! Я сделала это! Хочется петь и плясать от радости, но слабость в теле не дает даже пошевелиться. Муж садится рядом и держит за руку - так приятно, до слез!
Потекли томительные часы ничегонеделанья, врачи с периодической регулярностью прибегают измерять давление, температуру, меняют капельницу, делают ставшие уже родными для меня уколы.
Ближе к вечеру узнаю от сестер, что операция длилась два часа, был какой-то критический момент, когда мой пульс начал бешено скакать со 140 до 40 ударов в минуту. Мне эти цифры ни о чем не говорят, но друг уверяет, что "все страшно испугались". Ладно уж, я жива, я практически Бэтмен!
Теперь меня уже интересуют детали, а именно форма нового носа и обещанные мне всеми синяки на половину лица. Но нос уютно устроился под гипсовой повязкой и догадываться можно пока лишь об увеличенном врачом носогубном угле и уменьшенном кончике - это то, что видно из-под белой "маски", с которой, если верить хирургу, я теперь не расстанусь ближайшие две недели. А вот синяков пока не видно+
Спрашиваю у друга: "Вы единственный, кроме доктора, конечно, кто имел возможность увидеть мой новый носик, как он, говорите правду, я сейчас все способна вынести". "Это самый красивый нос, который я видел в жизни! Тебе понравится, потерпи", - улыбается искуситель.
Поздно вечером, когда я уже порядком успела надоесть своим мужчинам непрекращающимися попытками встать и заняться каким-нибудь делом, приезжает хирург. Оказывается, пока мы тут прохлаждались, он успел прочесть пару лекций в университете, провести прием в своем кабинете. Но выглядит бодрым и улыбающимся, как утром, хотя по глазам видно - страшно устал. "Как дела? Как самочувствие?" "Здорово! Меня могут забрать домой уже сегодня?" "Конечно, отпускаю. Придешь ко мне через два дня, мы снимем тампоны". "А спортом я когда смогу заниматься?" "Смотря каким видом, если боксом, то никогда - я что, зря старался?!" "Нет, доктор, боксом я сама ни за что в жизни заниматься уже не буду".

Следующие два дня я, по настоянию друзей, а не по состоянию здоровья, пролежала в кровати. Синяки на моей довольной физиономии так и не образовались, спасибо еще раз моему чудо-доктору! Нос и голова не болели и температуры не было. Стало даже как-то обидно: где же следы моего героического поступка? Все неприятные ощущения сводились к слегка заложенному носу и насморку. Друзья-врачи бегали за мной наперегонки со шприцем и таблетками, а их собака, подслеповатая французская болонка Кузя, перестала узнавать меня в гипсовой повязке, и по утрам, завидев в коридоре, принималась надрывно лаять, призывая хозяев обратить внимание на не прошенного подозрительного "гостя", который без сомнения забрался в дом что-то украсть.
Мой муж потихоньку тоже успокоился и начал надо мной подшучивать. "Ну, что ты в следующий раз придумаешь? Какой частью тела ты еще недовольна?" В ближайшее время, дорогой, обещаю: никаких операций больше не будет! Ну, разве что рожу тебе сына.

* * *

Со времени операции прошла целая неделя, и я уже с нетерпением жду, когда же, наконец, снимут гипсовую повязку с моего нового и уже любимого носика. Днем без стеснения выхожу на улицу - по городу разгуливают сотни, если не тысячи, моих собратьев по счастью: делают покупки в супермаркетах, сидят на лавочках в парках, беседуют с друзьями в кафе. Встречаемся глазами с очередной идущей мне навстречу "маской" и улыбаемся как заговорщики: уж мы-то с тобой знаем, каких жертв требует на свой алтарь беспощадная красота. И ничуть не жалеем о своей осведомленности и причастности к этой тайне, которая, как говорили мудрые люди, когда-нибудь обязательно спасет наш несовершенный мир.

  
 

Поделиться:
Чтобы иметь возможность оставлять комментарии зарегистрируйтесь на нашем форуме.